Отрывок из книги "История Кореи. Новое прочтение" . под ред. Торкунова А.В., М., 2003г.
"В 1608 г престарелый ван Сонджо скончался, и на престол вступил его сын Кванхэ-гун. В отличие от большинства ванов династии, этот правитель не был удостоен посмертного («храмового») имени. Причина подобной немилости историографов проста: Кванхэ-гун был впоследствии свергнут с престола, и официальные конфуцианские историографы сделали все, чтобы очернить его имя. Однако на деле Кванхэ-гун был едва ли не самым талантливым из всех руководителей, стоявших во главе корейского государства в 15-16 вв. Проявилось это, в частности, в его экономической политике, направленной на бы стрейшее восстановление страны после разрушительной Имджинской войны Исключительно успешной была и внешняя политика Кванхэ-гуна.
Условия, в которых приходилось тогда действовать корейское дипломатии, были непростыми. С одной стороны, Корея оставалась союзником империи Мин. В Пекине ожидали, что Корея окажет китайским войскам поддержку в борьбе с усиливающейся маньчжурской опасностью и постоянно требовали от Сеула прямой военной помощи. С другой стороны, непосредственно граничащая с Маньчжурией Корея была крайне уязвима для рейдов кочевой конницы. Вдобавок, Кванхэ-гун, трезвый и реалистичный политик, хорошо понимал, что империя Мин находится в глубоком кризисе, и что в Восточной Азии складывается новое соотношение сил. В этой обстановке Кванхэ-гун с немалым мастерством проводил политику лавирования между двумя соседями. В начале 1619 г Корея была вынуждена уступить давлению Пекина. Корейский двор направил в Маньчжурию 13-тысячныи экспедиционный корпус, который должен был действовать в составе китайской армии против маньчжурских войск. Одновремено Кванхэ-гун тайно сообщил маньчжурскому хану Нурхаци о том, что это решение является вынужденным, а командир корейского корпуса Кан Хон (1560 — 1627) получил секретный приказ, который предписывал не оказывать маньчжурам активного сопротивления, а при неприятном для минской армии повороте боя — сдаться вместе со своими солдатами. После того, как китайские войска были разбиты, корейские части действительно сдались в плен. В своей переписке с маньчжурской ставкой корейское правительство постоянно подчеркивало, что стремится сохранить существующие дружественные отношения с династией Мин и избегать непосредственного участия в конфликте на той или иной стороне.
Однако, в 1623 г ситуация изменилась В Сеуле произошел дворцовый переворот. Кванхэ-гун был свергнут с престола группой недовольных сановников и офицеров, среди которых преобладали сторонники Западной «партии».
Новые власти занимали антиманьчжурскую позицию и руководствуясь принципом «сада», намеревались оказывать всяческую поддержку Минам. Именно «нерешительность» и «трусость», проявленные Кванхэ-гуном в борьбе с «варварами», не соответствовали, с точки зрения ортодоксов, нормам конфуцианской морали.
Свержение Кванхэ-гуна вызвало в Лояне, столице государства маньчжуров Поздняя Цзинь, вполне понятное беспокойство. Стратегическое положение Кореи позволяло ей угрожать флангам и тылу маньчжурской армии. Пока Корея оставалась врагом маньчжурского государства, последняя не могла начинать кампании против Китая, так как во время похода маньчжуров в Китай, их незащищенный тыл мог подвергаться нападению корейских войск. Поэтому подчинение Кореи стало для маньчжуров важнейшим условием осуществления тех гигантских завоевательных планов, которые уже появились у маньчжурских правителей. В этой обстановке новый маньчжурский правитель Абахай (Таяцжн), который сменил умершего в 1625 г. Нурхаци, принял решение о вторжении в Корею
Боевые действия начались зимой 1627г. Тридцатитысячный отряд маньчжурской конницы переправился через Амноккан и взяв пограничный город Ыйджу, ускоренным маршем двинулся на Сеул."
