Отзыв на дораму Родственная душа

Когда режиссёр Хасидзумэ Сюнки начал работу над новым сериалом для Netflix, он задался вопросом, который волнует человечество уже две с половиной тысячи лет: почему люди ищут друг друга? Результат — «Родственная душа», восьмисерийная дорама, которая обещает стать одним из самых глубоких проектов года. Для меня этот сериал стал долгожданным ответом на вопрос, который я носил в себе с тех пор, как впервые почувствовал особый подход Хасидзумэ к съёмке: камера следует за героями как неприметный наблюдатель, фиксируя не только действие, но и еле уловимые моменты, которые говорят «больше, чем слова».

Если присмотреться, то становится понятным, что философская основа сериала уходит корнями в «Пир» Платона — там комедиограф Аристофан рассказывает миф о том, что изначально люди были целостными существами с четырьмя руками, четырьмя ногами и двумя лицами. Боги, испугавшись их силы, разрезали их пополам, и с тех пор каждая «половина» ищет свою вторую часть, чтобы снова стать единым целым. Платон различал три вида любви — Эрос (влюблённость, влечение), Филия(дружба, братская привязанность) и Агапэ (жертвенная любовь, направленная на благо другого), — и все они присутствуют в отношениях главных героев. Рю и Ë-хан — не просто два человека, случайно встретившихся в Берлине. Их связь ощущается не как случайность, а буквально как космическая необходимость. Даже находясь в разных странах, они чувствуют друг друга — их души помнят изначальное единство.

Названия эпизодов сами по себе заслуживают отдельного внимания. Особенно примечательно название шестой серии — «Галактическая железная дорога». Сериал напрямую отсылает нас к роману-аллегории Кэндзи Миядзавы «Ночь на Галактической железной дороге» — истории о двух мальчиках, Джованни и Кампанелле, путешествующих на поезде по Млечному Пути в поисках истинного счастья. В этом произведении один из героев жертвует собой ради спасения другого, и его душа отправляется в путешествие по звёздам. Писатель размышляет о том, что подлинное счастье приходит не через личное удовлетворение, а через самопожертвование, что придаёт названию эпизода особый смысл. Роман Кэндзи Миядзавы считается шедевром японской литературы и часто используется как аллегория духовного поиска. Этот философский подтекст подкрепляется трогательной деталью: покойный муж Сумико заранее выбрал имя для своей дочери — Канау, что означает «воплощение мечты» и «вселенная». Это имя становится мостом между личной трагедией героини и философским подтекстом эпизода: ребёнок, рождённый после утраты, воплощает собой мечту, которая продолжает существовать во вселенной — так же, как душа Кампанеллы продолжает своё путешествие по звёздам в романе Кэндзи Миядзавы. Имя символизирует надежду, которая переживает смерть, и любовь, преодолевающую границы между жизнью и вечностью.

Стиль Хасидзумэ Сюнки, уже проявившийся в его предыдущей работе "Больше, чем слова" (2023), здесь достигает новой глубины. Его подпись — это не просто наблюдение за героями, а создание ощущения, будто ты подсматриваешь за их жизнью в замочную скважину и случайно оказываешься свидетелем того, что не предназначено для посторонних глаз. Камера никогда не вторгается — она оказывается там, где происходят самые важные моменты. Зритель не наблюдает за героями через экран, а будто бы подслушивает их разговоры в кухне, видит, как они делятся едой в берлинском отеле, замечает мимолётную улыбку или слёзы, которые герой пытается скрыть. Эта почти документальная искренность уже стала фирменным знаком режиссёра, и именно она делает "Родственную душу" историей, которую переживаешь вместе с героями.

«Родственная душа» — это не BL в традиционном понимании, а история о соулмейтах, где любовь — это не действие, а состояние. Этим легко объясняется отсутствие в сюжете даже намёка на интимные сцены, потому что Рю и Ё-хан не «знакомятся» и не «строят отношения». Они узнают друг друга. Их связь — это не процесс сближения, а процесс вспоминания. Они не становятся ближе — они вспоминают, что всегда были едины. Нам показывают не их роман, а их жизнь, в которую любовь встроена как фундаментальная основа, как дыхание, как поиск утраченной половины, как стремление к восстановлению изначальной целостности. Здесь отдельные сцены «для любви» стали бы неуместными. История Рю и Ё-хана — не просто история любви между японцем и корейцем. Это современная интерпретация древнего мифа о том, что любовь — это не выбор, а возвращение домой. Когда Рю и Ë-хан наконец находят друг друга, зритель понимает: они не встретились случайно — их души были в поиске всю жизнь.

Актёров, исполнивших главные мужские роли, хвалю безоговорочно. И если в Ок Тхэгёне я не сомневался изначально, то выбор Исомуры Хаято на роль Рю мной был воспринят неоднозначно. Я видел несколько более ранних его работ и не остался под большим впечатлением от персонажей, которых ему приходилось играть. А тут ещё и синопсис о том, что «Рю случайно разрушил жизнь близкого друга». Именно в такой роли я и представлял Исомуру Хаято. Но каким же было моё удивление, когда я увидел, что Рю — это замечательный, тёплый, искренний, весь такой «свой» человек. Оказалось, что актёр сыграл не разрушителя, а того самого человека, который ищет свою вторую половину, чтобы исцелиться самому и помочь другому.