Отзыв на дораму Страна чудес

«Страна чудес»: когда будущее уже стучится в дверь, а мы всё ещё учимся горевать

«Страна чудес» — красивый, душевный и тревожный фильм о будущем, которое может наступить завтра. Его сила — не в экшене, а в тихой драме людей, которые пытаются договориться с потерей с помощью технологии. Сюжет крутится вокруг сервиса «Мир грёз», который через ИИ воссоздаёт образы умерших для видеозвонков. В фильме представлено шесть линий: девушка (Пэ Сюзи) общается с парнем (Пак Богом) в коме; мужчина (Кон Ю) — с бывшей женой; бабушка — с рано умершим внуком; молодая женщина, системный администратор сервиса, — с родителями, а её коллега при помощи сервиса обретает отца (эта линия с изрядной долей юмора показана после финальных титров). Китайская актриса Тан Вэй играет умершую мать, которая в цифровом мире изображает из себя живую подругу для семилетней дочери. Сначала кажется, что истории живут отдельно и рвут фильм на части. Но это лишь до определённого момента. Актёрская работа — на высоте. Пак Богом и Пэ Сюзи показывают ту странную, вынужденную близость, которая возникает, когда один человек заперт в коме, а другой — в иллюзии общения с ним. Но Тан Вэй — это отдельный разговор. Она играет не просто горе, а сложную, выстраданную ложь во спасение, которую видно в каждом её взгляде в камеру. Её работа в фильме была высоко оценена и критиками, и зрителями. За эту роль китайская актриса была удостоена премии «Голубой дракон», став первой иностранной актрисой, получившей эту престижную награду.

В этом обзоре я намеренно опускаю разбор сюжетных линий, потому что они понятны. Хочу лишь сосредоточиться на важных моментах, которые заставляют время от времени упускать ход сюжета и задаваться вопросом «почему?». Например, в карточках фильма на разных русскоязычных платформах персонаж, которого играет Кон Ю, указан как муж (бывший муж? возлюбленный?) Бай Ли. Но интерактивная версия Бай Ли не узнаёт своего бывшего. Он для неё — случайный встречный в аэропорту. Думаю, это неузнавание произошло из-за ключевой особенности работы сервиса «Мир грёз». Цифровая проекция Бай Ли не является полноценным искусственным интеллектом, а запрограммированной на определённое поведение программой. Она создана для общения с дочерью, поэтому её «память» и «личность» настроены именно на этот контекст. Она ведёт себя как мать, а не как бывшая или очень близкий человек. Получается, персонаж Кон Ю не создавал отдельную проекцию Бай Ли, а просто подключился к уже существующей проекции, чтобы стать защитником и проводником и помочь этой проекции осознать свою природу и завершить свою миссию. Это делает их историю сложной, но, к сожалению, довольно запутанной. А линию с персонажем, которого играет Кон Ю, — ещё и сыроватой.

Почему линия с персонажем Кон Ю такая сырая? Мне кажется, это расчёт и одновременно просчёт создателей фильма. В перегруженном сюжете, где нужно успеть раскрыть шесть историй про горе и ИИ, на детальную проработку каждой не хватает хронометража. Поэтому в случае с Кон Ю они пошли по пути максимальной экономии. Вместо того чтобы показывать флешбеки брака (или просто связующих отношений) его персонажа с Бай Ли, объяснять, почему он не отец девочки, и прописывать, как именно он узнал о «Мире грёз», создатели сделали ставку, как мне кажется, на кинематографический «клей», то есть на факт присутствия суперзвезды. Его лицо и имя — это ярлык качества и сложности. Вместо 10 минут экранного времени на раскрытие предыстории зрителю дают знакомый образ, который его мозг автоматически достраивает. Это называется «логика кастинга». Кон Ю появляется в фильме всего несколько раз, но его роль – это своеобразный маркер. Его персонаж действует как указатель, который незаметно завершает одну часть сюжета, даёт зрителю выдохнуть (а мне — задаться вопросом «а это вообще кто?») и указывает направление, по которому сюжет будет развиваться дальше. Если бы эту роль играл менее известный актёр, пришлось бы прописывать мотивы, добавлять сцены, объяснять связь. Это автоматически увеличивает хронометраж, бюджет, съёмочные дни и, главное, усложняет производство. (Держим в голове тот факт, что Netflix — это в первую очередь конвейер.) «Зачем прописывать глубину персонажа, если можно просто нанять суперзвезду?» — грустный лозунг современного стримингового кинопроизводства. А в результате страдает зритель — он тратит силы не на сопереживание, а на разгадывание ребуса. Вместо «как это трагично» — «кто он ей вообще такой?».

Но, как ни парадоксально, вся эта запутанность и самообман ведут к главному — к моменту прозрения. И вот здесь происходит главное. После того как Бай Ли осознала себя, она говорит дочери по видеозвонку: «Мама умерла». И эти два тихих, коротких слова с громким хрустом отсекают ту часть фильма, которую мы до этого момента воспринимали просто как драму и фантастику. Этот момент даёт начало логическому завершению всех сюжетных линий. Более того, он буквально ломает всё внутри зрителей, позволяя накопившимся эмоциям вырваться наружу.

Так кем стала Бай Ли в итоге? Осознав свою функцию быть иллюзией и завершив её, признав собственную смерть, цифровая «реинкарнация» Бай Ли стала этаким семейным артефактом. Не фотографией в альбоме, не голосом на плёнке, а интерактивной, развивающейся традицией. Она — место, куда можно прийти за утешением, но не за забвением. Она — хранительница памяти, которая сама эту память осмыслила. В каком-то роде, она совершила то, что не может сделать человек: умереть, а потом вернуться, чтобы помочь живым научиться жить с её смертью. Поэтому финал «Страны чудес» оставляет не ощущение трагедии, а ощущение равновесия. И это гораздо тоньше, чем просто история об искусственном интеллекте или «опасных технологиях». В итоге, «Страна чудес» — не про романтику и не про технологии. Это про цену, которую мы готовы платить, чтобы обмануть самих себя. Фильм определённо стоит посмотреть, чтобы задаться вопросом: а ты бы нажал кнопку «старт» в таком сервисе?

P.S. Возможно, сюжетная линия, которой я уделил тут много букв, показалась непонятной только мне. Но я считаю, что фантастика в литературе и кино должна придерживаться жёстких, реалистических рамок. В противном случае это будет банальный вымысел, а не «будущее, которое может наступить завтра».